ИЗОМОРФНЫЕТРАНСФОРМАЦИИ институтов науки и высшего образования в постсоветских странах

В статье представлен обзор исследований, посвященных вопросам изоморфных трансформаций и интеграции секторов науки и высшего образования на постсоветском пространстве. В работе показано, что, несмотря на общее советское наследие, институциональные изменения в секторах науки и высшего образования в постсоветских странах происходили в разных направлениях и с разной скоростью: часть стран бывшего СССР в бóльшей мере склонна к изоморфным трансформациям, ориентированным на интеграцию в мировое сообщество, тогда как другая часть, руководствуясь концепцией path dependency, склонна во многом придерживаться советской модели организации науки и высшего образования. Особое внимание уделяется кейсу России, где под влиянием программы академического превосходства вузов «5–100» произошло сближение секторов науки и высшего образования. В частности, в работе показано, что усиление научно-исследовательской деятельности в университетском секторе произошло благодаря взаимодействию вузов с научными институтами Академии наук и другими научно-исследовательскими организациями. В основе исследования лежит методология case study. Базу данных для анализа формируют вторичные источники информации.

1. Водопьянова Е. В. (2020). Итоги постсоветской трансформации высшей школы. Современная Европа, (5), 132–141.

2. Гохберг Л., Китова Г., Кузнецова Т. (2008). Стратегия интеграционных процессов в сфере науки и образования. Вопросы экономики, (7), 112–128.

3. Кузьминов Я. И., Юдкевич М. М. Университеты в России: как это работает. – 2-е изд. М.: Издательский дом НИУ ВШЭ, 2022.

4. Стариков В. С. (2016). Сравнительный анализ трансформации систем высшего образования в Беларуси, России, Украине и странах Балтии: дис. С.-Петерб. гос. ун-т.

5. Agasisti T. et al. (2018). The Russian excellence initiative for higher education: An econometric evaluation of short-term results. Higher School of Economics Research Paper, WP BRP. Vol. 201.

6. Arthur W. B. et al. (1994). Increasing returns and path dependence in the economy. University of michigan Press.

7. Azimbayeva G. (2017). Comparing post-Soviet changes in higher education governance in Kazakhstan, Russia, and Uzbekistan. Cogent Education, 4(1), 139–168. DOI:10.1080/2331186X.2017.1399968.

8. DiMaggio P. J., Powell W. W. (1983). The iron cage revisited: Institutional isomorphism and collective rationality in organizational fields. American sociological review, 147–160.

9. Froumin I., Kouzminov Y., Semyonov D. (2014). Institutional diversity in Russian higher education: Revolutions and evolution. European Journal of Higher Education, 4(3), 209–234.

10. Graham L. R. (1992). Big science in the last years of the big Soviet Union. Osiris, 7, 49–71.

11. Guskov A. E., Kosyakov D. V., Selivanova I. V. (2018). Boosting research productivity in top Russian universities: the circumstances of breakthrough. Scientometrics, 117(2), 1053–1080.

12. Huisman J. (2019). The Bologna process in European and post-Soviet higher education: institutional legacies and policy adoption. Innovation: The European Journal of Social Science Research, 32(4), 465–480.

13. Loogma K. et al. (2019). How history matters: The emergence and persistence of structural conflict between academic and vocationaleducation: The case of post-Soviet Estonia. Journal of Educational Change, 20(1), 105–135.

14. Lovakov A., Yudkevich M. (2021). The post-Soviet publication landscape for higher education research. Higher Education, 81(2), 273–299.

15. Malinauskaitė A. (2016). Changes of Higher Education in the Post-Soviet countries: case studies of Lithuania and Kazakhstan : дис.

16. Matveeva N., Sterligov I., Yudkevich M. (2021). The effect of Russian University Excellence Initiative on publications and collaboration patterns. Journal of Informetrics, 15(1), 101–110.

17. Meyer J. W., Rowan B. (1977). Institutionalized organizations: Formal structure as myth and ceremony. American journal of sociology, 83(2), 340–363.

18. Möller T., Schmidt M., Hornbostel S. (2016). Assessing the effects of the German Excellence Initiative with bibliometric methods. Scientometrics, 109(3), 2217–2239.

19. Norkus Z. (2012). On Baltic Slovenia and Adriatic Lithuania: a qualitative comparative analysis of patterns in post-communist transformation. Central European University Press.

20. Pislyakov V., Shukshina E. (2014). Measuring excellence in Russia: Highly cited papers, leading institutions, patterns of national and international collaboration. Journal of the Association for Information Science and Technology, 65(11), 2321–2330.

21. Platonova D. (2019). The differential effect of state and market on the higher education landscape in Belarus and Russia: Soviet-type division and bifurcation. European Journal of Higher Education, 9(4), 412–432.

22. Salmi J. (2015). Excellence initiatives and world class universities. International Conference on World Class University. November, 6.

23. Shields R. (2015). Measurement and isomorphism in international education. The SAGE Handbook of Research in International Education (рр. 477–488). London: SAGE Publ.

24. Smolentseva A., Huisman J., Froumin I. 2018. Transformation of Higher Education Institutional Landscape in Post-Soviet Countries: From Soviet Model to Where? 25 years of transformations of higher education Systems in Post-Soviet Countries (рр. 1–43). Palgrave Macmillan, Cham.

25. Želvys R. (2020). Glocalization of Higher Education in a Post-Socialist Country: the Case of Lithuania. Вопросы образования, (3), 277–302 (eng).